Пик Победы (7439 м). Часть 2.


Экспедиция 1960 г. была задумана широко: полный траверс массива Победы от западного плеча (6918 м) до перевала Чон-Терен, восхождение на Хан-Тенгри по новому пути с востока п ряд других восхождений. Экспедиция проводилась как совместное мероприятие сборной команды профсоюзов и Туркестанского военного округа. В ее задачи входило также снятие скончавшихся на северном гребне пика Победы Добрынина, Ананьева и Солдатова. Экспедицию профсоюзов возглавлял О. Гринфельд, экспедицию ТуркВО - В. Рацек, общее руководство было возложено на К. Кузьмина. По силе участников совместный отряд этих двух экспедиций не имел себе равных. Из 50 входящих в него спортсменов 31 уже имели опыт восхождений на вершины, превышающие 7000 м. Материальное оснащение экспедиций было превосходным. Снятие тел погибших было задумано совместить с акклиматизационными выходами перед решением основной задачи. Единственное, что не нравилось мне и моим товарищам из сборной профсоюзов, - это необходимость подниматься по лавиноопасному северному гребню. Но мы шли туда не для спортивного восхождения, а выполняя просьбы родных погибших. К тому же среди участников совместного отряда были альпинисты Узбекистана, уже не раз поднимавшиеся по этому пути и хорошо его изучившие.
Итак, 17 июля выходим в первый поход, рассчитанный на подъем до 5600 м, с тем чтобы забросить сюда необходимое оборудование и снаряжение для последующей работы на гребне. При подъеме на плато 5200 м решаю держаться неявно выраженного гребня, спускающегося с плато на северо-запад. Гребень пересечен небольшими сбросами - это должно препятствовать образованию мощной лавины. Снег очень глубокий, отряд из 33 спортсменов поднимается медленно. В 14 часов ухудшается погода, начинается снегопад. Идущая впереди связка теряет ориентировку и уклоняется несколько влево от гребня. Подхожу к этому месту, останавливаю первые связки и предлагаю вернуться на гребень. Но бывавшие здесь неоднократно Э. Нагел, А. Кадочников и другие убеждают меня в том, что именно по этому пути они всегда производили подъем и он является наилучшим. Погода не улучшается, и мы останавливаемся на бивак под защитой большого сброса.
Утро 18 июля было морозным и безветренным. Памятуя, что склоны Победы всегда таят в себе опасность, мы поднимаемся затемно, и связки из трех-четырех альпинистов выходят вверх по склону. Отсюда до выхода на плато оставалось не более 200 м. Через 30 минут провели радиосеанс с базовым лагерем, а в 8 час. 30 мин. первые связки уже подходили к плато. Но тут-то и произошло непоправимое. Метрах в 30 выше первой связки по склону пробежала трещина, и снежное поле размером 200х100 м поползло вниз, увлекая за собой 29 из 33 альпинистов. У меня единственная мысль - только бы не задохнуться. Вдруг я как бы поднимаюсь на воздух, лечу и падаю на склон вместе со снегом - «пролетел» взлет, что был под нами. Снова полет - и через некоторое время останавливаюсь. Лихорадочно стараюсь скорее выбраться из снега, но это не так-то легко. Кругом темно: очки забиты снегом. Как и мои спутники по связке Потапов, Якушкин и Шилов, я опутан связывающей нас веревкой. Руки неестественно заломлены. Как-то удается выпутаться. Поднимаемся и смотрим кругом. «Где остальные связки?» - только эта мысль сейчас в голове. Некоторые уже стоят целые и невредимые: их лавина задела краем. Ниже -в нескольких метрах что-то торчит из снега. Скорее туда. Сац-Дмитрук, Кузьменко и Лябин засыпаны в трещине. Освободить их не просто, но уже через 15 минут все трое откопаны. Они без сознания. Делаем им искусственное дыхание. Связка Севастьянова, также выбравшаяся самостоятельно, откапывает Логинова н Тятинина. Но где две первые связки? Подозреваю, что их перебросило еще через один сброс. Спускаемся туда. Никого не видно, но лежит большая масса лавинного снега. Начинаем судорожно раскапывать и зондировать. Сначала безрезультатно. Но вот на глубине полутора метров нащупываем тело. Еще быстрее работаем, хотя временами теряем сознание от перенапряженпя. Через 25-30 минут откапываем Буянова и Плотникова. Они уже без признаков жизни. Продолжаем раскопки и через четыре с половиной часа откапываем последних. Но мы делаем им массаж, искусственное дыхание и все, что было в наших силах. Все восемь участников двух верхних связок (В. Буянов, О. Глембоцкий, А. Кадочников, А. Лысенко, Е. Лычев, А. Осинцев, Э. Нагел и Ю. Плотников) скончались, несмотря на быстрое освобождение из лавин. Не удалось вернуть к жизни В. Кузьменко и В. Сац-Дмитрука.
Так не стало десяти замечательных альпинистов, прекрасных товарищей, предпринимавших благородную попытку снять тела погибших участников узбекской экспедиции 1959 г. с северного гребня пика Победы.
Какой недосмотр, какие упущения мы тогда сделали - трудно сказать. Во всяком случае старались предусмотреть все. После сейсмологи говорили, что в это время были зарегистрированы небольшие толчки в районе Тянь-Шаня. Может быть, они проявились тем ранним морозным утром? Не знаю.
Тела погибших товарищей 19 июля спустили на ледник Звездочка и 20-го - в базовый лагерь. Дальнейшую работу экспедиции, по единодушному мнению всех участников, было решено закончить: чересчур велика была травма для нас.
Экспедиция 1961 г. была не столь мощной, но ставила перед собой большую задачу: траверс всего массива Победы с запада на восток. Проводил экспедицию грузинский альпинистский клуб имени Алеши Джапаридзе. Грузинкие товарищи решили выполнить ту задачу, которую им не позволили спасательные работы на северном гребне в 1959 г. Кроме известных альпинистов из Тбилиси и Кутаиси в состав экспедиции были включены сильнейшие горовосходителн среднего и младшего поколения из Сванетии. Помня наши совместные восхождения на Памире, грузинские товарищи предложили принять участие в экс-педиции и мне. Возглавил экспедицию Отар Гигинейшвили, пользующийся большим авторитетом как в Тбилиси, так и в Кутаиси и Сванетии.
Разведчики прошлых лет определили наиболее удобный и короткий путь выхода на западное плечо пика Победы со стороны ледника Дикого, поэтому базовый лагерь экспедиции был разбит на этом леднике. В первый, акклиматизационный поход вышли 8 августа. Снега на леднике и особенно на гребне очень много. Там, где в прошлом году за одни день поднимались почти на 1000 м, мы проходили максимум 200 м, разгребая лавинными лопатами перед собой траншею. А снег все шел и шел. Хорошо, что маршрут идет по гребню и лавины здесь не угрожают. Так, продвигаясь по гребню, откапываем просторные пещеры, оставляем в них запас снаряжения и продуктов и спускаемся в базовый лагерь. В это же время другая группа делает заброску под перевал Чон-Терен.
13 августа все группы вернулись в базовый лагерь. Выход на траверс назначается на 17 августа. В штурмовой группе шесть участников: Джумбер Медзмариашвили (руководитель), Миша Хергиани с двоюродным братом, тоже Мишей Хергиани, Теймураз Кухианидзе, Илико Габлиани и Кирилл Кузьмин. Вслед за траверсантами с задачей восхождения на вершину через западное плечо выходит группа во главе с Отаром Хазарадзе, а на восточную вершину пика Победы навстречу траверсантам выходят Перибе Гварлиани, Лаэрти Чартолани и Гиви Цередиани, сыновья знаменитых альпинистов Сванетии, молодые, сильные ребята, беззаветно преданные горам и своим товарищам.
Долгие споры предшествовали такому распределению восходителей. но теперь найден безусловно лучший вариант и все деятельно готовятся к выходу. Правда, есть один элемент неуверенности в принятом решении - Миша Хергиани-младший еще никогда не участвовал в высотных восхождениях. Он хорошо чувствовал себя на Эльбрусе, но Эльбрус еще далеко не пик Победы. Мы были уверены, что здесь решили правильно. Однако Миша Хергиани-старший, физически, да и технически, пожалуй, самый сильный в нашей команде, категорически настаивает на участии в траверсе своего двоюродного брата. Он в нем уверен и считает, что вправе взять на себя такую ответственность.
17 августа выход не состоялся. Ночью начался мощный снегопад, который не прекращался до вечера. Выходим 18-го, с опозданием на один день. Неутомимый Гиви Калабегашвили за это время привел караван со всякими полезными и вкусными продуктами. Несмотря на глубокий снег, подъем группы траверсантов проходил в хорошем темпе, тренированность и акклиматизация участников говорили сами за себя. 19 августа мы ночевали в пещере на гребне западной вершины. Также в пещере ночевали и 20-го под первым скальным взлетом. 21 августа прошли первые и вторые скалы и поставили палатку на высоте 6400 м. В условиях ураганного ветра 22-го сумели подняться всего на 70-80 м и растянули палатку среди нагромождения гранитных блоков. Но 23 августа, как бы компенсируя малый набор высоты в предшествующий день, уже к 15 часам мы были па западном плече массива Победы, на вершине 6918 м, которую предложили назвать пиком Важа Пшавела - известного писателя и просветителя Грузии XIX в. Идем еще 40 минут и останавливаемся на бивак в мульде, на середине гребня, ведущего к главной вершине пика Победы. Ночуем в пещере. Спокойный отдых на высоте 6900 м особенно желателен: усталость уже чувствуется большинством участников группы.
В 10 часов утра 24 августа выходим, надеясь за день пройти вершину. Но вначале медленно идет Миша Хергиани-младший, а к середине дня ухудшается погода, и мы останавливаемся перед вершинным взлетом на высоте около 7000 м. Сильный ветер и пурга. 25 августа делаем несколько попыток идти дальше, однако приходится возвращаться к биваку. Лишь в 14 час. 30 мин. удается выйти на гребень. Миша-младший идет хорошо, и нам кажется, что его вчерашняя слабость была случайной. Поднимаемся до высоты 7250-7300 м и останавливаемся на бивак. Уже 18 часов, и не известно, что ждет нас перед вершиной. На следующий день, 26 августа, погода отличная, но холодно, и мы собираемся медленно, ожидая, пока солнце по-настоящему начнет греть южную сторону гребня. Выходим в 10 час. 30 мин. Теперь уже ни у кого из нас нет сомнения, что следующая ночевка будет к востоку от главной вершины. Изменяем связки: я присоединяюсь к Джумберу, чтобы интенсивнее «торить» путь к вершине, Теймураз идет с Илико, братья Хергиани движутся сзади. Подъем идет довольно споро, и вот мы уже на вершинной части гребня. Правда, до официальной вершины еще около полутора километров, но путь этот уже без набора высоты. Вторая связка рядом с нашей, но оба Миши еще далеко и низу. Переговариваемся с ними и понимаем, что Миша-младший идти не может. Оставляю ребят наверху и спускаюсь к Хергиани. Обсуждаем положение с Мишей-старшим. Что делать? У младшего самочувствие вполне нормальное, но «ватные» ноги, и он не может сделать ни шагу вверх. От траверса, безусловно, приходится отказаться. Миша-старший настаивает, чтобы мы вчетвером шли к вершине, а он с братом начнет медленно спускаться, ожидая нашего возвращения. Так и решаем. Я ухожу вверх к ребятам. Время 14 час. 30 мин. Погода хорошая, и мы, оставив рюкзаки, начинаем траверсировать гребень на восток, к тому месту, где предыдущие восходители оставили свои записки. Мы с Джумбером идем впереди, осматривая все встречающиеся по пути скальные выходы: на вершине должны быть три тура, и все в разных местах. Абалаков не нашел тура Гутмана, а Ерохин - тура Абалакова. Теймураз и Илико идут, видимо, медленнее нас, и потому мы вскоре теряем их из виду за неровностями гребля. Наши следы им точно укажут направление, поэтому мы не тратим времени па ожидание второй связки. В 17 часов мы в районе официальной вершины.
Тур Абалакова находим без труда. Забираем их записку и оставляем свою (на русском и грузинском языках). Затем кричим Кухианидзе и Габлиани, чтобы они поворачивали назад, а сами идем еще восточнее поискать другие туры.
Погода резко ухудшается. Уже ничего не видно в пяти, а вскоре и в двух шагах. Снег бьет в лицо, забивает очки. В разрывах вьюги видим на скале тур. Это наверняка тур Ерохина: они довольно точно описали место. Но добраться до него не так-то просто, нужны еще усилия в противоборстве с пургой. Посоветовавшись, решаем не тревожить тур: пусть записка погибших год назад на Кавказе И. Ерохина и А. Цирельникова останется на вершине Победы - вершине их альпинистских успехов. Отсюда поворачиваем назад в надежде догнать вторую связку. Но тут начинается «светопреставление». Ураган крутит снег, лишая нас всякой видимости. Следов уже нет, и мы стараемся идти, не теряя высоты, вдоль гребня. К 19 часам окончательно выбиваемся из сил и теряем ориентировку. Один выход - остановиться, закопаться в снег и переждать до утра. Но как это сделать? Начинаем копать снег руками - результаты мизерные, а силы уходят. Вдруг совершенно неожиданно для нас все стихает. Тучи уходят куда-то вниз. Появляется голубое небо, и кошмар пропадает так же внезапно, как и начался. Ориентируемся и видим, что мы шли совершенно правильно и до наших рюкзаков совсем близко. Между тем темнеет. Уже в глубоких сумерках мы находим свои рюкзаки. Рюкзаков Теймураза и Илико мы не ищем, полагая, что они уже спустились к биваку. В темноте начинаем спускаться по острому снежно-ледовому гребешку. Джумбер впереди, на расстоянии укороченной веревки. Идем предельно осторожно, а я все равно повторяю: «Осторожнее, медленнее, не спешить». Мне виден лишь силуэт Джумбера. Вдруг крик: «Держи!» Я втыкаю ледоруб и наваливаюсь на него. Но тут же рывок выдергивает его, срывает меня, и мы с Джумбером летим по крутому снежному склону в сторону ледника Звездочка. Я хорошо знаю, что ледяные поля под нами на высоте менее 5000 м, а мы пока на 7400 м. Знаю также, что крутой склон всего лишь метров 50-70. Далее склон обрывается на ледник скальной стеной. Понимаю, что задержать падение не в силах ни я, ни Джумбер. Но вот неожиданно резкий рывок, и я больше не скольжу по склону, а повис на веревке, захлестнувшей левую руку. Боюсь поверить в это чудо и боюсь пошевелиться, чтобы не сбросить случайно зацепившуюся за что-то веревку. Кричу Джумберу, и он отвечает, что цел и невредим. Снова кричу ему, чтобы не делал резких движений и осторожно ногами выдалбливал бы ступеньки в снегу. Сам делаю то же самое. Наконец мы оба стоим на ногах. Веревка ослабевает. Мы вгоняем в снег ледорубы и начинаем выбираться на гребень. Оказывается, наша веревка (хорошо, что я не собирал ее в кольца) врезалась в перегиб на снежном склоне так основательно, что остановила пас обоих.
Мы снова на гребне. Уже совсем темно. Бивак наших товарищей в 100-150 м ниже, но мы решаем ночевать там, где стоим. Ледорубами срубаем гребень, делаем полку, на которую садимся, частично залезая в спальные мешки, и так проводим всю ночь. Погода нас щадит: мороз сильный, а ветра нет.
Утром, дождавшись солнца, поднимаемся и видим, как оба Миши ходят около бивака и, видимо, отыскивают нас. Кричим им и начинаем спуск. Первый вопрос, которым встречают нас Миши, - где Кухианидзе и Габлиани? Это приводит нас в недоумение. Придя на бивак с чувством, что все тяжелое и страшное позади, мы снова в тревоге. Однако после первых наших сигналов там, наверху, буквально метрах в пятидесяти от места нашей вынужденной ночевки, появляются фигуры Теймураза и Илико. Как выяснилось позднее, вернувшись вершины, они не нашли своих рюкзаков и ночевали в снежной нише, которую вырыли ледорубами.
Через час мы снова все вместе, и, пока Илико и Теймураз завтракают, братья Хергиани начинают спуск под основанне вершинного взлета, к биваку 7000 м. Затем начинаем спуск и мы. Перед самой мульдой срывается и проскальзывает по плотному снегу Илико. Веревка его удерживает, но он жалуется на боль в правом боку. Джумбер, Теймураз. Илико и я располагаемся в палатке, а Миша-старший рядом делает пещеру для себя и своего брата, чтобы не было очень тесно вшестером. Ночью Илико жалуется на боли в печени. Оказывается, у него это старая болезнь, а высота и переохлаждение прошедшей ночи ее, видимо, обострили. Раньше он ничего не говорил о болезни, да и врачи что-то просмотрели. к утру он ослабел, но крепился, и мы, продолжая считать самым слабым среди нас Мишу-младшего, вновь решили выпустить вперед обоих Хергиани, а самим, выйдя позднее, догонять их. Собираемся медленно. Помогаем одеться Илико, и он первым вылезает из палатки погреться на солнышке. Минут через 15 вылезает Джумбер. Он окликнул Илико, но тот не отзывается. Сидит на скальном выступе и точно спит. Мы все выскакиваем из палатки, и нам становится ясно, что это не сон, а тихая смерть нашего замечательного товарища.
Джумбер бежит вслед ушедшим Хергиани. Догоняет и советуется с Мишей-старшим о создавшемся положении. Принимаем общее решение похоронить Илико здесь, на скалах пика Победы, на высоте 7000 м. Это противоречит традициям Сванетии, но у нас нет другого выхода. Сделав могилу из камней, мы оставляем здесь тело Илико. На подъеме к вершине Важа Пшавела Миша-младший вновь отказывается идти, но здесь уже недалеко до спуска п мы вытягиваем его с помощью веревки. Ночевку организуем на 150 м ниже вершины.
Наступает 29 августа. Погода ясная, но морозная. Опять решаем выпустить вперед двойку Хергиани. Миша-младшнй вниз идет довольно хорошо, и они быстро скрываются за перегибом гребня. Наша тройка, свернув бивак, тоже начинает спуск. У Кухианидзе подморожены ноги, и он не может надеть кошки. У Джумбера шекльтоны подбиты шипами, которые не очень надежны на льду. Поэтому они оба спускаются на всю веревку, а затем принимают меня с нижней страховкой: мои кошки держат хорошо. Так спускаемся до верхних крутых скал, а затем и по скалам. Перед последней скальной стенкой Джумбер и Теймураз ожидают меня, с тем чтобы помочь спуститься по этой стенке, так как моя левая рука после срыва наверху практически не действует. Собираемся на уступе. Спуск отсюда всего 10-12 м. Джумбер проходит стенку с верхней страховкой. Что делать нам? Теймураз предлагает организовать «дюльфер». Это разумно. Закрепляем петлю за выступ скалы, и я спускаюсь первым. Дохожу до снега, отстегиваюсь от веревки и сажусь рядом с Джумбером. Спускается Теймураз. Вот уже два шага остается ему до снега, и мы поднимаемся, чтобы освободить его от веревки и продолжить спуск. Но именно в этот момент что-то происходит наверху. Веревка слабеет. Теймураз с криком отклоняется от скал и вместе с веревкой, кувыркаясь на крутом снежнике, летит вниз и скрывается за перегибом склона. По пути он задевает Джумбера. Тот падает, но быстро задерживается. За Теймуразом сверху летит камень, видимо перебивший наверху веревку.
Нам кажется, что за перегибом снежного склона есть площадка и Теймураз может на пей задержаться.- это в двухстах метрах от нас. Вынимаем из рюкзаков все лишнее, оставляем палатку - предстоит спуск без страховки: веревки у нас больше не осталось. Осторожно и медленно спускаемся по пути нашего подъема, с тем чтобы потом траверсировать склон на уровне возможного задержания Теймураза. Идем не очень уверенно. В крутом скальном кулуаре чувствую, как рюкзак отталкивает меня от скалы и я вот-вот сорвусь в пропасть. Но тут Джумбер, спустившийся впереди, поддерживает меня, и все обходится благополучно. Наконец мы на площадке одного из наших биваков. Высота - 6400 м. Отсюда решаем траверсировать вправо. Сначала на склоне снег и ступени держатся хорошо. Постепенно слой снега становится тоньше - приходится подрубать ступени в подстилающем льду. Впереди идет Джумбер. На мои неоднократные предложения пропустить вперед меня он отвечает молчанием. Ему особенно тяжело: он руководитель группы и близкий друг Теймураза.
Уже не так далеко остается до того места, откуда мы должны увидеть весь путь падения Кухиапидзе. Джумбер для чего-то поворачивается лицом к склону, и в тот же момент его нога соскальзывает со ступеньки, шипы скользят по льду (как жаль, что это не кошки; передние зубья, безусловно, обеспечили бы задержание). Джумбер надает на склон. Пытается задержаться ледорубом, но тот вырывается из его рук. Сначала медленно, а потом все быстрее Джумбер скользит вниз и исчезает из виду за поворотом кулуара. Стою и смотрю ему вслед, не в силах хотя бы что-то сделать для его спасения. Крутой кулуар в 400 м подо мной заканчивается 1000-метровым отвесом на ледник Звездочка. Не помню, как я вернулся на площадку, откуда мы начали траверсировать склон, и начинаю медленно спускаться. Мысль работает тупо, как в бреду: когда же и где моя очередь в этой нелепой трагедии? И лишь на сложных участках мобилизуюсь в борьбе за жизнь. Особенно боюсь случайно нагрузить левую руку и не выдержать болевого шока. Впереди минимум 1400 м спуска до людей и лазание на крутых ледовых п скальных участках. Хергиани ушли далеко. Пытаюсь звать .их, но они, конечно, не слышат, а через некоторое время вижу их далеко внизу, на снежном гребне. Уже в сумерках вблизи 5000 м меня встречает грузинский богатырь Автандил Ахвледиани. Узнав о случившемся, он закрывает лицо руками и садится на снег. Плечи его подергиваются от рыданий.
В базовый лагерь мы приходим 30 августа. Здесь уже все знают: в подзорную трубу они наблюдали падение Теймураза и срыв Джумбера, а ребята, встретившие нас па гребне, были спасательным отрядом, посланным но сигналу бедствия, поданному нашей группой с бивака 6750 м 28 августа. Перед спуском в базовый лагерь Миша Хергиани, Джокия Гугава и Отар Хазарадзе подходили под стену западного плеча на ледник Звездочка и обнаружили там тела обоих наших товарищей. Позднее их принесли в базовый лагерь, перевезли в Тбилиси и похоронили на мемориальном кладбище вместе со знаменитыми людьми Грузии.
Закончился второй этап трагедий на пике Победы. Может быть, о нем и не надо было говорить так подробно, если бы эти трагедии не были одновременно утверждением великой человеческой дружбы, которая рождается грозным величием гор и особенным характером и обаянием таких людей, как Джумбер Медзмариашвили, Теймураз Кухианидзе, Илико Габлиани, Миша Хергиани, Володя Буянов, Орлик Глембоцкий и др.
После 1961 г. долгое время альпинисты не появлялись на склонах пика Победы. Правда, в 1966 г. на западное плечо - пик Важа Пшавела - поднялась группа, руководимая М. Хергиани, а на восточную вершину - группа во главе с Б. Ефимовым. Но новые шаги в освоении массива были сделаны в 1967 г. экспедицией челябинского «Буревестника», руководимой А. Рябухиным. Группа этой экспедиции в составе В. Рязанова (руководитель), Б. Гаврилова, Г. Корепанова и С. Сорокина первой совершила полный траверс массива Победы, поднявшись на его западное плечо с ледника Дикий и спустившись к перевалу Чон-Терен (подробное описание траверса см. в сборнике "Побежденные вершины" за 1965-1967 гг.). Этот же маршрут был повторен в 1969 г. командой донецких альпинистов под руководством Б. Сивцова в составе 12 человек. В 1969 г. было также совершено восхождение на пик Победы по северному ребру, первое после 1956 г.
Многочисленные случаи попадания в лавины и трагедии, происшедшие на северном гребне в 1959 и 1960 гг., создали у альпинистов естественную настороженность к этому объективно опасному маршруту. Однако у альпинистов Узбекистана стремление покорить пик Победы по этому пути стало уже традиционным. Правда, все их предшествующие попытки были безуспешными, а десять товарищей из их команды погибли, пытаясь преодолеть этот путь. Все же команда Узбекистана и на сей раз поставила своей задачей восхождение по северному гребню. Вероятно, в выборе маршрута не последнюю роль сыграла его высотная и техническая простота сравнительно с другими путями подъема на вершину.
На этот раз команда, руководимая В. Эльчибековым, подготовилась к восхождению весьма основательно, учла все особенности маршрута и применила хорошо продуманную тактику штурма. В результате 10 спортсменов успешно поднялись на высшую точку массива и своим восхождением как бы сняли психологический запрет с этого маршрута.
Следует отметить, что 1969 год явился переломным. С этого времени пик Победы перестал быть носителем злого рока. Опыт и настойчивость восходителей давали свои плоды.
И наконец год 1970-й. На ледниках, под склонами пика Победы, собираются альпинисты Москвы, Ленинграда, Днепропетровска, Алма-Аты, Челябинска, Фрунзе, Кургана, Каракуля и Камчатки. Их объединяют экспедиции спортивных обществ «Буревестник», «Спартак», «Авангард», руководимые Виктором Галкиным, Петром Будановым, Александром Зайдлером. В их составе почти 150 спортсменов. Экспедиции не имеют караванов, но люди не носят грузов на подходах и практически не ходят по ледникам. Людей и грузы в базовые лагеря, а порой и к началу маршрутов доставляет вертолет, управляемый горным асом-летчиком Казахского управления гражданской авиации Игорем Андреевичем Цельманом. Спокойно, не изображая из этого подвига, он выбрасывает грузы на снежные поля под вершиной пика Победы, на высоту около 7100 м, словно между делом совершает посадки и взлеты со снежных полей. Работа этого летчика сыграла не малую роль в успехах массовых штурмов грозного пика Победы в 1970 г.
Погода в сезоне благоприятствовала восходителям. Только между 3 и 10 августа наступило временное ее ухудшение, вскоре сменившееся довольно устойчивым периодом «ходовых» дней. Разные команды и разные стили восхождений. Одни идут наверняка, имея солидный «запас прочности» на случай всяких неожиданностей. У других благополучный исход балансирует «на острие ножа», когда серьезная непогода может привести к тяжелым последствиям.
Первыми на вершину Победы поднимаются спартаковцы Камчатки - это сильные ребята, предводительствуемые своим тренером Люсей Аграновской. Она становится первой спортсменкой, имеющей на своем счету все четыре семитысячника Советского Союза. Камчадалы наиболее основательно подготовили и организовали свое восхождение. Они отрыли пещеры на всех биваках и промаркировали вешками все неясные и опасные участки северного гребня. Помня о лавиноопасности этого маршрута, внушающие опасения участки пути они проходили ночью, отдыхая днем в хорошо оборудованных пещерах. Естественно, что такая организация восхождения гарантировала группу Аграновской от неожиданностей и принесла ей заслуженную победу.
Вторыми были 11 днепропетровских альпинистов во главе с А. Зайдлером, достигшие западной части вершинного гребня. Команда подняла на вершину бюст В. И. Ленина и этим восхождением завершила поход по всем семитысячникам страны, посвященный 100-летию со дня рождения вождя.
На следующий день после днепропетровцев на вершине были четыре альпиниста из Челябинска. В их числе пыла вторая женщина, поднявшаяся на пик Победы, - Галина Рожальская, так же как и Л. Аграновская, добившаяся победы над всеми четырьмя семитысячниками страны.
Нужно сказать, что эти группы, работавшие на гребнях совместно, организовали свое восхождение не лучшим образом. Выйдя из базового лагеря 10 июля, они достигли вершины только 4 августа и спустились вниз 11 августа. При этом, проведя всю подготовку и обработку гребня западного плеча без спуска в базовый лагерь для отдыха, группa вышла на штурм вершины. Такая тактика и система акклиматизации способствовала истощению сил альпинистов, и в результате темп их движения по маршруту был весьма медленным. Выходя на вершину, спортсмены шли из последних сил, рискуя при этом не выполнить задачу. Тяжелые погодные условия также осложнили положение этих групп. Однако дружный коллектив днепропетровцев преодолел трудности и, несмотря на допущенные ошибки, успешно решил задачу восхождения на пик Победы.
Следующими на вершине Победы побывали группы траверсантов, начинавших свои маршруты с перевала Чон-Терен. А. Рябухин с группой в шесть человек был на вершине 9 августа. Эта группа проходила маршрут сравнительно медленно, что объяснялось глубоким снегом на восточном гребне и особенностями тактики челябинцев, которые во всех своих восхождениях в этом районе предпочитали избегать большой концентрации нагрузки. Группа уверенно поднялась на Восточную вершину, прошла длинный восточный гребень, но на подходе к Главной вершине один из ее участников, В. Художин, почувствовал необычную и необъяснимую слабость. Это казалось тем более странным, что Художин был наиболее тренированным спортсменом в группе и все время шел хорошо. Товарищи разгрузили Художина и, значительно снизив темп, продолжали маршрут.
9 августа челябинцы достигли вершины пика Победы и оставили записку в туре. Затем они незначительно продвинулись по гребню вершины и в условиях ухудшавшейся погоды стали на бивак вблизи того места, где к вершинному гребню подходит северное ребро. Здесь их догнали алмаатинцы во главе с В. Поповым. Эта сильная группа находилась в хорошем состоянии. Она значительно позже вышла на маршрут, поднялась к главному туру 10 августа и вскоре набрела на палатку Рябухина. Художин в это время был еще жив, но двигаться уже не мог. Тогда обе группы объединились для оказания ему помощи. К сожалению, 11 августа В. Художин скончался на вершине пика Победы. Участники команды начали транспортировать его тело дальше, по направлению к спуску на западное плечо. Это, конечно, было неправильно: нужно было перевалить гребень и выходить на технически простой спуск по северному ребру. Двигались группы крайне медленно - за два дня сумели спуститься только до высоты 7000 м. Здесь по указанию снизу они захоронили тело В. Художина невдалеке от могилы И. Габлиани. Затем продолжили спуск и поздно вечером 15 августа были на леднике Дикий.
Эти события на вершине пика Победы могли кончиться и более тяжелыми последствиями, если бы рядом не ,задалось сильной семерки алмаатинского «Спартака». Видимо, тактика траверса и морально-техническая подготовка группы А. Рябухина имели существенные пробелы. Интересно отметить, что в двух этих группах было по одному участнику, уже совершавшему траверс пика Победы: вторично в группе Рябухина шел Б. Гаврилов, уже траверсировавший массив Победы с запада на восток в 1967 г., в группе алмаатинцев - Б. Студенин, прошедший тот же маршрут в 1969 г.
15 августа на вершину Победы поднялась группа спартаковцев под руководством К. Коноплева, уверенно и в хорошем темпе проделавшая траверс от перевала Чон-Терен, и спустилась по северному ребру Главной вершины.
На следующий день по северному гребню на вершину поднялась еще одна группа спартаковцев во главе с Б. Клецко вместе с шестеркой из экспедиции «Буревестника». При выходе на северный гребень спартаковцы выбрали удачный вариант, позволяющий миновать лавиноопасные участки ниже 6000 м. Что же касается второй группы («Буревестник»), то многие из ее участников не соответствовали по своим физическим и морально-волевым возможностям выбранному маршруту. Поэтому даже на спуске в условиях исключительно хорошей погоды группа могла двигаться не более 2-3 часов в день, засиживалась на биваках до 16 часов, а отдельные ее участники беспрерывно садились на снег или повисали на веревке. До конца сохранил силы лишь ее руководитель А. Балинский. Ясно поэтому, что только присутствие более сильной группы спартаковцев, а главное, совершенно необычный для района пика Победы длительный период устойчивой хорошей погоды позволили избежать возможных крупных неприятностей. Любое же усложнение условий восхождения могло бы привести к повторению трагедии 1955 или 1959 гг.
Завершающим в 1970 г. был выдающийся траверс, проделанный командой общества «Буревестник», руководимой Ивановым и А. Овчинниковым. Команда значительно усложнила ранее пройденные маршруты, включив дополнительно к 10-километровому гребню массива Победы еще 2 км гребня между вершиной Важа Пшавела и расположенной к западу от нее вершиной «6744», названной пиком Д. Неру. В этом маршруте особенно трудным оказался подъем на пик «6744» с ледника Дикий. Вершинная часть этого пика представляет собой скально-ледовую стену. Затратив большую часть времени на преодоление этого подъема, команда «Буревестник» сумела сохранить силы и в хорошем темпе прошла остальной путь траверса массива Победы. Правда, почувствовал недомогание А. Овчинников. Это заставило его прекратить траверс и в сопровождении Л. Добровольского и В. Максимова спуститься по северному ребру. Но это нисколько не умаляет значительности достижения команды. Оставшаяся пятерка в невиданно быстром темпе, за два дня, прошла шестикилометровый гребень до восточной вершины пика Победы и спустилась на ледник Звездочка.
Таким образом, только за 1970 г. на вершину пика Победы по разным маршрутам поднялись 63 спортсмена, а общее число восходителей достигло 114 человек. Самый северный и в то же время самый суровый семитысячник стал вершиной массовых восхождений советских альпинистов-высотников. Здесь они еще раз продемонстрировали свои возможности, высокий класс тактики высотных восхождений и свою готовность штурмовать «третий полюс» Земли.

часть 1.

вверх

ЗАБРОНИРОВАТЬ ТУР

×

Название тура *

ФИО контактного лица *

Гражданство

Контактный телефон

Skype  

E-Mail * 

Количество
участников: 

Проживание по маршруту:



Предпочтительная форма связи:

Комментарии, пожелания по программе:



Отправить другу

×




Поиск по сайту

Что нового на сайте